Образец произвола

Весьма характерными обстоятельствами сопровождалось в г.Одессе закрытие и вслед за тем разрушение одного из последних храмов — Михайловского.

Храм св. Архистратига Михаила — один из старейших в городе, при первоначальной постройке предназначался стать кафедральным собором и поэтому отличался особенной вместительностью и благолепием. Расположен он был на окраине города на огромной площади Михайловской и не соприкасался ни с какими зданиями, не мешал движению публики и вообще нельзя было найти никакой обычной придирки для его закрытия.

Этот храм оставался открытым до 1936 года. Под его сводами приютилось соборное духовенство, какое еще уцелело от ареста и ссылки. В нем совершались архиерейские служения Митрополитом Анатолием и он привлекал во времена богослужений до десяти тысяч молящихся.

В 1936 году уже вышла в свет сталинская конституция. Всем верующим бросились в глаза и особенно запечатлелись в памяти те параграфы конституции, которые касались религии. Была объявлена широкая веротерпимость по отношению к верующим, было торжественно обещано, что закрытия и разрушения храмов прекращаются, так же, как и массовое преследование духовенства.

Откликом на эти широковещательные постановления явились новые массовые аресты уцелевшего духовенства и закрытие, и разрушение последних храмов. По крайней мере, так происходило в г. Одессе, где вершителем всех судеб Церкви, духовенства и верующих являлся иудей Баранович, пропитанный особой специфической ненавистью к христианству и христианам.

Налоги на храмы, арендная плата за них возрастали с неимоверной быстротой. Особенно страдала в 1936 г. Михайловская церковь, единственно, кроме крошечного храма на Втором христианском кладбище, уцелевшая в городе к тому времени. Очевидно, администратор по делам культа Баранович лелеял план, что верующим станет не под силу содержать столь дорогостоящий храм. Только, бывало, настоятель храма с благодарностью объявит собравшимся прихожанам, что, благодаря их помощи, уплачен очередной десятитысячный взнос за аренду храма, как появлялось со стороны администратора новое постановление о дополнительном немедленном взносе в 2, 4, 5, 6 тысяч рублей.

Но эта система подсиживания не оправдала надежд Барановича. Все налоги немедленно выплачивались, все обязательства и постановления аккуратно и неукоснительно выполнялись. Пришлось прибегнуть к обычному приему — насилию.

Памятен вечер одного из воскресений пасхального периода. Только что окончилось торжественное архиерейское богослужение. Еще в стенах храма дрожали только что отзвучавшие ликующие прекрасные пасхальные песнопения... Голубоватый дымок дорогого душистого ладана медленно таял в воздухе и весь прекрасный обширный храм сиял множеством света, когда на его высокий амвон взошел настоятель храма — благостный, кротчайший старец, отец протоиерей Митрофан Попов и растроганно благодарил прихожан за то, что их стараниями и щедростью был немедленно покрыт очередной денежный долг храма. «Таким образом», — закончил о. Митрофан, — «мы все можем быть совершенно спокойны за судьбу всем нам дорогого храма»...

А на утро 18 мая 1936 года близживущие прихожане св. Михайловского храма были поражены известием, что рано утром к храму прибыл инспектор культа Баранович с представителями НКВД, и храм запечатали, даже не вызвав председателя общины, старосты церковного и настоятеля храма, как это полагалось по установленным до той поры правилам.

Главные члены общины, староста, настоятель бросились в админотдел. Там уже оказался извещенный о новом произволе Владыка Анатолий. На все тревожные вопросы, почему последовало закрытие храма, Баранович, видимо, издеваясь, отвечал, что храм не закрыт, а лишь временно опечатан, что вины на общине не лежит никакой, что все обязательства выплачены, и предлагал всем просто вооружиться терпением и полным спокойствием. «Чем меньше будете вы подымать шуму и ходатайств, тем скорее храм ваш будет открыть», — сказал он.

Делать нечего. По убедительной просьбе Владыки миряне смирились. Все верующие потянулись к Свято-Димитриевскому храму, не вмещавшему и 20-й доли молящихся. А любимый Михайловский храм стоял закрытым. Баранович грубо уволил нашего архипастыря, а вслед за этим последовал его арест и высылка.

Лето близилось к концу. Храм на Михайловской площади оставался закрытым, но нетронутым. Верующие потеряли терпение, да и терять уже, так сказать, было нечего. Любимейший архипастырь был увезен в ссылку на мучения, храм не открывался, и тысячи верующих, не находивших возможности исполнять свои религиозные обязательства, бросились писать безконечные петиции властям предержащим. Прошения эти покрывались сотнями тысяч подписей. Но результат оставался все тот же — храм не открывался.

Отважные ходоки отправились хлопотать дальше... Последствием хлопот были аресты смельчаков.

Уже в начале сентября в горестных хлопотах одесситов принял участие один очень благочестивый человек — юрист, по происхождению уроженец Москвы, приехавший в Одессу на побывку к родственникам.

Знавший все входы и выходы, все юридические приемы и увертки, москвич проник к самому Калинину, добился того, чтобы на произвол над судьбой одесского Михайловского храма было обращено внимание, и из Москвы в Одессу полетело предписание — немедленно открыть Михайловский храм для посещения верующих и возобновления богослужений в нем.

Об этом были поставлены в известность члены правления и духовенство. Бросились в админотдел — узнали, что предписание действительно имеется. Но... вместо открытия храма, на другой же день было приступлено к его быстрому разрушению. К концу двух-трех дней на месте величавого храма валялись груды развалин...

Оказывается, получив предписание из Москвы об открытии Михайловского храма, Баранович ответил, что храм уже уничтожен, в то время, как он стоял еще неприкосновенный, во всей своей красе.

Этот яркий образчик наглого произвола и издевательства особенно характерно рисует картину той жизни, какую ведут все обитатели «советского рая» в стране лжи, обмана, надругательства и насилия.

 

Н. Н. В.

 

«Православная «Русь», 1984 г. , №21